**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Муж уходил на завод, дети — в школу. Её мир был чистым, вымытым до блеска, как кастрюли на плите. Измена пришла не с криком, а с молчанием. Она нашла в кармане его пиджака чужую перчатку, шелковую, лиловую. Не спросила ни о чем. Просто стала гладить его рубашки чуть менее тщательно, а в пирогах чуть меньше класть сахара. Её месть была тихой, как шелест крахмальных занавесок, и такой же неотвратимой.
**1980-е. Лариса.** Её жизнь сверкала, как хрустальная люстра в ресторане «Арбат». Приемы, дефицитные туфли, знакомства. Она узнала всё из сплетни, брошенной с усмешкой за бокалом шампанского. Его «деловая поездка» в Сочи совпала с отпуском секретарши. Лариса не плакала. Она надела самое кричащее платье, явилась в тот самый ресторан с новым кавалером и громко смеялась, глядя ему прямо в глаза через весь зал. Её измена стала её же оружием — публичным, ослепительным и горьким.
**2018. Кира.** Её мир измерялся параграфами, дедлайнами и часами, поделенными на десять частей. Измену она обнаружила в облачном хранилище, случайно открыв синхронизированные фото с его телефона. На снимках был он, чужой пляж и смеющаяся девушка. Кира не стала кричать или мстить. Она вызвала его на разговор, как на деловые переговоры, выложила на стол факты, как доказательства. Спросила холодно: «Каковы твои дальнейшие предложения?» Её боль была упрятана в сжатые губы и безупречный отчет о совместных активах, который она составила той же ночью.